Мы сегодня на откровенный разговор пригласили человека, чья биография поражает незаурядностью и драматизмом, убеждая нас в том, что жизнь человека обладает магией неповторимости. Черновиков у жизни не бывает, каждый человек вынужден писать её набело – порой вопреки тому, что диктует судьба. Именно это «вопреки» – главное в характере и духовных устоях Бигельды Габдуллина. Это не интервью в обычном понимании этого слова. Этот разговор – документ эпохи человека, который прожил большую жизнь, был свидетелем и участником нескольких переломных эпох в истории Казахстана.
– Ваша жизнь была далеко не простой. Покушение, взрыв редакции, политическая эмиграция, тюремное заключение… Не жалеете ли Вы о прожитой жизни?
– Нет. Не жалею. Конечно, как и у любого человека, у меня были минуты, когда хотелось изменить отдельные страницы своей судьбы. Но если смотреть на прожитые годы в целом, я понимаю: именно испытания сделали меня тем, кем я стал.
Жизнь не обязана быть удобной. Она должна быть честной.
Мне довелось жить в непростое время. Я видел, как менялась страна, как рушились одни идеалы и рождались другие. Приходилось принимать решения, за которые потом приходилось дорого платить. Но я никогда не соглашался с мыслью, что ради спокойствия можно отказаться от собственных убеждений.
Да, были покушение, взрыв редакции, вынужденная эмиграция, тюрьма. Все это осталось в моей биографии. Но если воспринимать жизнь только как цепь трагических событий, можно потерять главное – ради чего все это было пережито.
Каждое испытание чему-то меня научило. Оно помогало лучше понимать людей, различать искренность и лицемерие, видеть цену дружбы, цену предательства и, главное, цену собственного слова.
Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю: судьба была ко мне строга, но справедлива. Она не подарила мне легкой жизни, зато подарила бесценный опыт. Поэтому сожаления у меня нет. Есть благодарность судьбе за то, что она позволила прожить жизнь в согласии с самим собой.
Во все трудные периоды меня поддерживали семья, друзья, книги и работа. Очень многое дали мне встречи с выдающимися людьми. Мне посчастливилось общаться с писателями, мыслителями, общественными деятелями, для которых честь никогда не была красивым словом. Их пример убеждал меня, что достоинство человека определяется не должностью и не известностью, а способностью оставаться самим собой в самых трудных обстоятельствах.
Наверное, поэтому я никогда не чувствовал себя одиноким. А еще меня спасало чувство ответственности перед читателем. Если однажды человек поверил тебе, ты уже не имеешь права писать вполсилы или говорить то, во что сам не веришь. Это очень дисциплинирует.
– Вам посчастливилось дружить и работать рядом с выдающимися писателями Ильясом Есенберлиным, Бауыржаном Момышулы, Олжасом Сулейменовым, Чингизом Айтматовым, Абдижамилом Нурпейсовым, Абишем Кекильбаевым, Оралханом Бокеевым, Сакеном Жунусовым, Сайыном Муратбековым, Азильханом Нуршайховым, Дулатом Исабековым, Герольдом Бельгером и многими другими. Что дали вам эти встречи?
– Прежде всего – понимание того, что настоящее величие всегда удивительно скромно.
Когда молодому человеку выпадает счастье общаться с такими людьми, он получает не просто школу литературы. Он получает школу жизни.
Каждый из них был яркой личностью, но никто не пытался подавить собеседника собственным авторитетом. Наоборот, они умели слушать. Именно тогда я понял, что талант начинается не с громких слов, а с огромной внутренней культуры. От Ильяса Есенберлина я учился масштабности исторического мышления. Бауыржан Момышулы учил быть верным данному слову. У Олжаса Сулейменова – интеллектуальной смелости. Чингиз Айтматов поражал глубиной нравственного взгляда на мир. У Азильхана ага я учился как надо уважать женщину. Абдижамил Нурпейсов был для меня примером удивительной требовательности к каждому написанному слову. Герольд Бельгер учил уважению к культуре другого народа.
Этот список можно продолжать долго. Но, пожалуй, главный урок заключался в другом.
Я увидел, что настоящая литература рождается не из желания прославиться. Она рождается из внутренней необходимости сказать людям правду.
Конечно, поддержка мастеров очень важна для молодого автора. Она помогает быстрее расти, избежать многих ошибок, найти свою дорогу. Но существует и опасность. Можно настолько увлечься своим учителем, что потеряешь собственный голос.
Поэтому я всегда считал: нужно учиться у великих, но никогда не становиться их тенью.
– После Абдижамиля Нурпейсова вы возглавили Казахский ПЕН-клуб. Какие задачивВы ставили перед собой? Что сегодня нужно сделать, чтобы казахская литература стала заметнее в мире?
– Для меня было большой честью принять руководство Казахским ПЕН-клубом после Абдижамиля Нурпейсова – писателя мирового уровня, человека, который многие годы был нравственным авторитетом нашей литературы. Это не должность, а большая ответственность.
С самого начала я понимал, что сегодня недостаточно просто объединять писателей. Главная задача – вернуть казахской литературе достойное место в мировом литературном процессе.
К сожалению, наши авторы до сих пор мало известны за пределами Казахстана. И дело вовсе не в отсутствии талантов. Напротив, в казахской литературе создано немало произведений мирового уровня. Проблема в другом – они практически не доходят до зарубежного читателя.
Мы трижды проводили международные литературные форумы, приглашали известных зарубежных писателей, издателей, переводчиков, создавали условия для профессионального общения. Очень важно, чтобы казахстанские авторы становились участниками мирового литературного процесса, а не оставались его сторонними наблюдателями. Но подобная работа требует системной государственной поддержки.
Но дело не только в этом. Продвижение национальной литературы – это не частная инициатива отдельных писателей. Это вопрос культурной политики государства.
Сегодня страны конкурируют не только экономикой или технологиями. Они конкурируют своими идеями, своей культурой, своими книгами. И если мы хотим, чтобы мир лучше понимал Казахстан, мы должны научиться рассказывать ему о себе языком большой литературы.
– В последнее время все чаще говорят о возможности присуждения Нобелевской премии казахскому писателю. Насколько это реально?
– Убежден, что казахская литература давно заслуживает самого серьезного международного признания. Но между литературным талантом и Нобелевской премией нельзя ставить знак равенства.
Нобелевская премия – это не только высшая художественная оценка произведения. Это результат целого комплекса обстоятельств. Прежде всего писатель должен стать частью мирового литературного пространства.
Возникает закономерный вопрос: многие ли произведения казахских авторов переведены на английский, французский, немецкий, испанский языки? Многие ли из них представлены в крупнейших мировых издательствах? Многие ли стали предметом обсуждения литературной критики за рубежом?
Пока ответы на эти вопросы, к сожалению, не слишком обнадеживают.
Иногда мы переоцениваем известность собственной литературы. Мы искренне любим своих писателей, и это естественно. Но мировой читатель узнает автора только тогда, когда имеет возможность его читать. Без качественных переводов мирового признания не бывает.
Есть и другая причина.
К сожалению, в европейском литературном пространстве еще сохраняется определенная настороженность к литературе постсоветских стран. Многие по-прежнему воспринимают ее через призму прежних идеологических стереотипов. Это тоже объективная реальность, которую нельзя игнорировать.
Между тем в казахской литературе есть произведения, вполне достойные самых высоких мировых наград. Я убежден, что творчество Абдижамиля Нурпейсова, Дулата Исабекова, Толена Абдикова, Оралхана Бокея, Мухтара Магауина, Нурлана Оразалина, Бексултана Нуржекеева и целого ряда других наших писателей заслуживает самого серьезного международного внимания.
Однако было бы ошибкой сводить проблему только к вопросам государственной поддержки. Она сама по себе не гарантирует мирового признания. Не менее важно, насколько сама литература отвечает на вызовы времени.
…Меня давно не покидает ощущение, что наша проза слишком долго остается пленницей одной и той же художественной территории.
Образно говоря, многие казахские писатели до сих пор не могут снять аульский чапан. Они продолжают жить воспоминаниями о потерянном ауле, бесконечно возвращаются к драме исчезающей малой родины, к ностальгии по прошлому, к памяти детства. Все это важно. Более того, именно аул сформировал духовный код казахского народа.
Но нельзя бесконечно жить только воспоминаниями.
Сегодня Казахстан – это уже не только аул. Это прежде всего город. Миллионы казахов давно стали горожанами. Они ежедневно сталкиваются с новыми нравственными конфликтами, одиночеством большого города, стремительным развитием технологий, изменением семейных отношений, кризисом традиционных ценностей, влиянием искусственного интеллекта, глобализацией. Все это – огромный художественный материал. Но в нашей литературе он пока осмыслен явно недостаточно.
Большая литература рождается тогда, когда писатель умеет услышать дыхание своего времени. В этом смысле для нас очень поучителен опыт Орхан Памук. Он не стал писать роман о потерянной Османской империи или бесконечно оплакивать прошлое. Он сделал главным героем своих книг современный Стамбул – огромный, противоречивый, тревожный город, в котором сталкиваются Восток и Запад, традиция и модернизация, религиозность и светское сознание, память и будущее. Через судьбы обычных людей он сумел показать драму целой цивилизации. Именно эта художественная глубина сделала его произведения понятными всему миру и в конечном итоге привела к Нобелевской премии.
Мне хотелось бы, чтобы и казахская литература смелее обращалась к современному городу, к новым поколениям, к новым человеческим конфликтам. Не отказываясь от своих национальных корней, она должна научиться говорить о сегодняшнем человеке, живущем здесь и сейчас.
– Ваши произведения всегда обращены к самым острым вопросам времени. В чем вы видите главную миссию писателя сегодня – фиксировать происходящее или предвидеть будущее?
– Мне кажется, настоящий писатель никогда не выбирает между этими двумя задачами. Если он честно понимает свое время, то неизбежно начинает видеть и будущее.
Литература никогда не была простым отражением действительности. Газета сообщает новость. Историк объясняет причины. А писатель пытается понять, что произошло с человеческой душой. Именно это меня всегда интересовало больше всего.
Мне кажется, настоящая литература всегда немного опережает свое время. Не потому, что писатель обладает даром пророчества. А потому, что умеет замечать те нравственные изменения, которые большинству становятся очевидными лишь годы спустя.
Писатель не обязан предсказывать будущее. Но он обязан предупреждать общество. Он должен видеть опасность там, где другие пока замечают только удобство.
В конечном счете литература существует не ради сегодняшнего дня. Она существует ради человека.
– Вы известны и как публицист, и как писатель. Какой из этих жанров дает вам больше возможностей говорить правду о современном Казахстане?
– Никогда не противопоставлял эти два жанра. Для меня это два разных способа разговора с обществом. Один обращается к разуму, другой – к сердцу.
Публицистика рождается из чувства гражданской ответственности. Она требует точности, фактов, ясной позиции. Ее задача – своевременно откликаться на вызовы времени, не позволять обществу привыкнуть к несправедливости и равнодушию.
Но публицистика живет сегодняшним днем. А литература живет значительно дольше.
Есть вопросы, на которые невозможно ответить газетной статьей. Почему человек изменяет самому себе? Почему власть порой перестает слышать народ? Почему память народа оказывается сильнее политической конъюнктуры? Почему люди, живущие рядом, становятся чужими друг другу?
На эти вопросы отвечает уже художественная литература. Она исследует не столько события, сколько человека. Если публицистика помогает понять происходящее, то литература помогает его пережить.
Поэтому мне одинаково дороги обе профессии.
– Свобода слова и писательская этика. Где проходит граница между ними? Какие «красные линии» существуют для публициста?
– Когда-то я задал этот вопрос Чингизу Айтматову. Он долго молчал, тщательно подбирая слова. Было видно, что эта тема остается для него глубоко личной.
Наконец он сказал: «Во все времена человеческий дух стремится к свободе. Именно она является путеводной звездой художника. Но на пути к этой свободе неизбежно возникает власть. Она всегда стремится привлечь талант на свою сторону, использовать его в собственных интересах. Настоящий художник внутренне сопротивляется этому. Отсюда и рождается вечная драма отношений художника и власти».
Эти слова я запомнил на всю жизнь. Они многое объяснили мне самому.
Свобода слова – это не право говорить все, что угодно. Это, прежде всего, ответственность за каждое произнесенное слово.
Публицист не имеет права сознательно вводить общество в заблуждение, клеветать, возбуждать ненависть или унижать человеческое достоинство.
Но он не имеет права и молчать, когда молчание становится формой соучастия.
Для писателя существует только одна настоящая граница – собственная совесть. Можно ошибаться. Можно менять свои взгляды. Можно признавать собственные заблуждения. Но нельзя писать вопреки совести.
– Сохранится ли роль писателя как «инженера человеческих душ» в эпоху искусственного интеллекта?
– Я убежден, что сохранится. Более того, она станет еще более востребованной.
Искусственный интеллект способен за считанные секунды написать текст, обработать огромный массив информации, выполнить сложнейшие интеллектуальные операции. Но он не способен прожить человеческую жизнь. Он не знает, что такое любовь и утрата, страх и надежда, чувство вины и прощение. Он может убедительно описать эти чувства. Но пережить их – не может.
А настоящая литература рождается именно из прожитого опыта.
Мне кажется, в ближайшие годы изменится сама ценность писательского труда. Если раньше читателя поражало прежде всего литературное мастерство, то теперь особую цену приобретет подлинность.
В мире, где все больше текстов создается алгоритмами, люди будут искать живой человеческий голос. Именно поэтому я не боюсь искусственного интеллекта. Он станет прекрасным помощником. Но никогда не заменит человека, который способен сострадать, любить, сомневаться и отвечать за свои нравственные решения.
Технологии могут облегчить жизнь. Но смысл жизни по-прежнему рождается только в человеческой душе.
– Вы посвятили журналистике многие десятилетия: создавали и возглавляли известные газеты, воспитали не одно поколение журналистов. Как Вы оцениваете состояние современной журналистики?
– Журналистика переживает, пожалуй, самый сложный период за всю свою историю. Никогда еще информация не распространялась так быстро, и никогда еще она не была столь недолговечной.
Современные технологии открыли колоссальные возможности. Сегодня новость за считанные секунды становится достоянием миллионов людей. Это огромное достижение. Но вместе с тем появилась и новая опасность.
Мы слишком легко стали доверять интернету, забывая, что интернет – не источник истины, а лишь пространство, где соседствуют правда, заблуждение и откровенная ложь.
Настоящая журналистика всегда начиналась не с компьютера, а с личности журналиста.
С его образования. С его культуры. С его способности сомневаться. С его умения искать первоисточник, сопоставлять факты, задавать неудобные вопросы.
Меня тревожит другое. Молодые журналисты все реже читают книги. Они привыкли искать готовые ответы, тогда как журналистика начинается именно там, где готовых ответов нет.
Когда человек перестает читать, он постепенно перестает мыслить самостоятельно. А без самостоятельного мышления невозможно стать настоящим журналистом.
Поэтому я убежден: сегодня необходимо серьезно пересмотреть систему журналистского образования.
Мы должны вернуть уважение к классической школе отечественной журналистики, к интеллектуальной публицистике, к традициям алашской прессы, сумев при этом соединить их с современными технологиями.
Журналистика никогда не была ремеслом. Это прежде всего культура мышления.
К сожалению, сегодня все чаще журналистику подменяют блогерством. Я с уважением отношусь к талантливым блогерам. Среди них есть яркие личности. Но блогер и журналист – не одно и то же.
Блогер выражает прежде всего собственное мнение. Журналист обязан служить общественному интересу. Он отвечает за достоверность каждого факта. За последствия каждого опубликованного слова. За доверие своих читателей.
Есть еще одна тревожная тенденция. Некоторые приходят в журналистику не ради профессии, а ради известности. Им важнее стать медийной фигурой, чем авторитетным журналистом. Но популярность и профессиональный авторитет – вещи совершенно разные.
Настоящий журналист не должен стремиться быть звездой. Он должен стремиться быть полезным обществу. У прессы есть огромное преимущество перед любой другой общественной силой. Ее главное оружие – слово.
Если журналист честен, профессионален и независим в своих суждениях, он способен заставить прислушаться даже самых высокопоставленных чиновников. Именно поэтому журналистика остается одной из важнейших общественных профессий. Но лишь при одном условии – если она сохраняет достоинство, интеллект и чувство ответственности.
– И наконец, какой вопрос сегодня Вы чаще всего задаете самому себе? Что волнует Вас больше всего?
– В последнее время я все чаще думаю не о прошлом, а о будущем. Не о собственной судьбе, а о судьбе страны. Мое поколение многое пережило.
Мы были свидетелями распада огромной страны, рождения независимого Казахстана, тяжелых экономических кризисов, больших надежд и не менее больших разочарований. Каждая эпоха обещала перемены.
Но сегодня меня волнует уже другой вопрос.
Сумеем ли мы оставить нашим детям страну, где главным богатством станет не нефть, не уран и не редкоземельные металлы, а свободный, образованный и ответственный человек?
Именно это, как мне кажется, определит будущее Казахстана. Мы слишком долго надеялись, что проблемы можно решить исключительно экономическими реформами.
Но государство начинается не с бюджета. Оно начинается с культуры, образования, уважения к закону и человеческому достоинству.
Меня волнует состояние общественной морали. Меня тревожит равнодушие, которое иногда становится привычкой. Тревожит нетерпимость к чужому мнению. Тревожит то, что молодежь все реже ищет авторитеты среди ученых, писателей и мыслителей, а все чаще – среди случайных героев социальных сетей. Но, несмотря ни на что, я остаюсь оптимистом.
За долгую жизнь я убедился: история развивается не по прямой линии.
После периодов застоя всегда наступает время обновления.
Главное – не потерять нравственные ориентиры. Я всегда говорил и сегодня повторю:
Самая большая ценность государства – не его территория и не природные ресурсы. Самая большая ценность – человек.
Если мы научимся уважать человека, его достоинство, его свободу и его право говорить правду, у Казахстана будет сильное будущее.
Именно в это я верю. И именно ради этого продолжаю писать.
