Казахстан в 2025 году стал ареной активных экономических, социальных и институциональных перемен, открывая новые возможности для страны. И эти изменения прокомментировал эксперт по региональным исследованиям и бывший дипломат Министерства иностранных дел Турции Dr. Melih Demirtaş.
– В своем послании в 2025 году Президент Казахстана обозначил ключевые приоритеты развития страны. С точки зрения международного наблюдателя, какие из этих приоритетов выглядели наиболее значимыми и какие уже начали реализовываться на практике?
– Среди приоритетов развития, объявленных Президентом Казахстана на 2025 год, особенно выделяются три направления: экономическая диверсификация, социальная справедливость и инклюзивность, а также реформы институционального управления. С точки зрения международного наблюдателя, эти приоритеты не остались исключительно на уровне стратегических документов, а — пусть и в ограниченной степени — начали давать практические результаты.
В частности, развитие несырьевых отраслей получило поддержку через конкретные механизмы стимулирования в сфере среднего промышленного производства, логистики и агропромышленной интеграции. Развитие Транскаспийского коридора и стремление стать логистическим центром Центральной Азии в 2025 году перешли из уровня заявлений в фазу практической реализации. Это усилило позиционирование Казахстана не только как экспортёра сырья, но и как «регионального актора связанности».
При этом ключевой вопрос для международного наблюдателя заключается в том, в каких геополитических рамках эти приоритеты могут быть реализованы. В этом контексте углубление отношений с Турцией — ключевой региональной державой, с которой Казахстан связывают историческая и социальная близость, — приобретает значение не только экономического, но и стратегического инструмента балансирования. Взаимные визиты на высоком уровне и рост контактов с Турцией в 2025 году ясно демонстрируют стремление Казахстана расширить пространство внешнеполитического манёвра. Вместе с тем очевидно, что это сближение осуществляется с осторожностью в сферах безопасности и энергетики, где США стремятся усилить своё влияние, а Россия по-прежнему остаётся ключевым актором. В целом приоритеты 2025 года указывают на модель модернизации, которая, в рамках традиционной многовекторной политики Казахстана, сочетает реформаторские намерения с учётом ограничений, задаваемых ведущими силами.
– 2025 год в Казахстане был объявлен «Годом рабочих профессий». Насколько эта инициатива соответствует глобальным тенденциям на рынке труда и можем ли мы говорить о реальных изменениях в общественном восприятии рабочих профессий?
– Объявление 2025 года «Годом рабочих профессий» в целом соответствует глобальным тенденциям на рынке труда. На фоне ускоренной цифровизации во всём мире наблюдается повторный рост значимости рабочих и технических профессий. Дефицит квалифицированной рабочей силы, зафиксированный в таких странах, как Германия, Южная Корея и Китай, представляет собой важный стратегический урок и для Казахстана.
Основной вклад этой инициативы заключается в переосмыслении рабочих профессий не только с экономической, но и с социальной точки зрения. Рост видимости программ профессионального образования способствовал смягчению отношения части молодёжи к карьерным траекториям вне университетского образования. Вместе с тем для того, чтобы это изменение восприятия стало устойчивым, Казахстану, как и многим другим странам (включая Турцию), потребуется более глубокая структурная работа — прежде всего в сфере заработных плат и условий труда.
С этой точки зрения шаги, которые выглядят как прогрессивная социальная политика, при более жёстком анализе могут восприниматься как запоздалая структурная реакция на глобальную конкуренцию. В условиях, когда мир входит в фазу реиндустриализации производства и логистики, поворот Казахстана в этом направлении был во многом неизбежен. В данном контексте растущее промышленное и образовательное сотрудничество с Турцией играет практическую роль в возврате общественной ценности рабочим профессиям. Инвестиции турецких компаний в производство и инфраструктуру в Центральной Азии демонстрируют, что профессиональные навыки являются не только вопросом внутренней политики, но и элементом региональной интеграции.
– Какие социально-экономические меры, реализованные в Казахстане в 2025 году, действительно оказали влияние на повседневную жизнь населения, а не остались лишь на уровне государственных программ?
– Среди социально-экономических мер 2025 года наиболее ощутимыми для населения стали региональные инфраструктурные инвестиции, более адресная система социальной поддержки и цифровизация доступа к государственным услугам. Особенно в сельских районах инвестиции в инфраструктуру здравоохранения и образования стали одними из немногих направлений, где центральные программы действительно нашли отражение на местах.
Расширение цифровых государственных сервисов позволило сократить бюрократические процедуры и заметно упростило взаимодействие граждан с государством. В то же время давление, связанное с ростом цен на жильё и общей стоимостью жизни, как и во многих странах мира, полностью устранить не удалось. Это указывает на проблему несинхронности между проводимыми реформами и их восприятием в обществе.
– Год прошёл в условиях сложной геополитической и экономической обстановки. С внешней точки зрения, как вы оцениваете успехи Казахстана в сохранении внутренней стабильности и сбалансированной внешней политики?
– 2025 год стал периодом усиления глобальной геополитической неопределённости. На фоне войны между Россией и Украиной, конкуренции Китая и Запада, а также нестабильности на Ближнем Востоке сохранение внутренней стабильности в Казахстане само по себе является значимым достижением.
Этому способствовал подход властей, ориентированный на экономические приоритеты и избегающий идеологической жёсткости. Во внешней политике Казахстан продолжил следовать принципу многовекторности, балансируя отношения с Россией, Китаем, западными странами и региональными партнёрами. Такой баланс позволил избежать превращения страны в прямую арену геополитического противостояния.
При этом обсуждения возможного сближения между Трампом и Путиным создают потенциальные риски для Центральной Азии, поскольку закулисные договорённости крупных держав могут сузить пространство манёвра для средних и малых государств. В этих условиях Казахстан осторожно развивал отношения с Турцией и Китаем, стараясь не пересекать чувствительные «красные линии» в отношениях с Россией. Отдельного внимания заслуживает тот факт, что проекты в рамках Организации тюркских государств пока не дали ощутимого эффекта на уровне повседневной жизни населения. По состоянию на 2025 год ОТГ остаётся скорее символической и дипломатической платформой, и разрыв между её потенциалом и реальными возможностями всё ещё сохраняется.
– Какие ключевые решения и тенденции 2025 года закладывают основу для среднесрочного развития Казахстана в региональном и глобальном контексте?
– На среднесрочную перспективу наибольшее значение имеют решения, принятые в 2025 году в сферах инвестиций в человеческий капитал, зелёного перехода и региональной интеграции. Подготовка к энергетическому переходу рассматривается как стратегическое направление не только с экологической, но и с экономической точки зрения.
Укрепление сотрудничества внутри Центральной Азии повышает потенциал Казахстана как регионального, а не только национального актора. Это может способствовать снижению уязвимостей страны в глобальной системе. Тенденции 2025 года в целом показывают, что Казахстан в среднесрочной перспективе будет делать ставку скорее на функциональные партнёрства, чем на идеологические союзы. В этом контексте Организация тюркских государств остаётся важной платформой, однако пока не обладает потенциалом стать полноценным экономическим или военным блоком. Реальные уравнения безопасности и энергетики по-прежнему формируются преимущественно в координатах России и Китая.
– Президент Казахстана в 2025 году отличался высокой активностью как внутри страны, так и на международной арене. Как Вы оцениваете его вклад в формирование итогов 2025 года?
– Активная дипломатическая деятельность Президента Касым-Жомарта Токаева в 2025 году повысила международную узнаваемость и предсказуемость Казахстана. Контакты на многосторонних площадках укрепили образ страны как балансирующего и посреднического актора. Этот подход отражает внешнеполитическую линию, ориентированную на долгосрочную стабильность, а не на краткосрочные выгоды.
Для международных инвесторов и партнёров такая последовательность усиливает восприятие Казахстана как надёжного регионального участника. В целом 2025 год стал для страны не революционным, но стабильным и векторообразующим. Долгосрочный эффект принятых решений во многом будет зависеть от способности к их реализации после 2026 года и сохранения общественной легитимности.
В вопросах внешней политики и так называемых «этических шагов» Казахстан в 2025 году занял сдержанную позицию, реагируя на действия Израиля, в том числе в Газе: избегая открытой конфронтации, но не оставаясь полностью безмолвным. Такой подход отражает баланс между моральной позицией и геополитической осторожностью. Более жёсткая и нормативная позиция Турции стала для Казахстана одновременно точкой сравнения и косвенным ориентиром. Несмотря на ограниченность «этических шагов», акцент на международном праве на многосторонних платформах показывает, что Казахстан не замыкается исключительно в рамках жёсткого реализма.
В целом 2025 год стал для Казахстана не только периодом ускорения реформ, но и временем последовательных и реалистичных шагов. Отношения с Турцией, потенциал Организации тюркских государств, сохраняющееся влияние России и глобальные переговоры с участием США и Китая чётко очерчивают пространство внешнеполитического манёвра страны, постепенно превращая Казахстан во всё более опытного и значимого регионального игрока.
